Полёт в Лиму длился три часа сорок минут. За это время никто не спал. Ни Дон Педро, ни Лукас, ни Изабелла. Даже принцесса на своём планшете была необычайно тихой. Только опоссум, висящий на багажной полке, уже закрыл глаза.
«ПОЧЕМУ ТЫ СПИШЬ?», спросил Лукас.
«ПОТОМУ ЧТО Я УСТАЛ», сказал опоссум, не открывая глаз. «И ПОТОМУ ЧТО СОН ЭФФЕКТИВЕН.»
«ЭФФЕКТИВЕН?!»
«ДА», сказал опоссум. «КОГДА СПИШЬ, ЭКОНОМИШЬ СИЛЫ. А СИЛЫ ВАЖНЫ.»
«ЗВУЧИТ... ЛОГИЧНО», удивлённо сказал Лукас.
«ИМЕННО», сказал опоссум. «ПЕРЕКЛЮЧЕНИЕ.»
«ПРОШУ, НЕТ!»
После посадки в Лиме было темно. Город у Тихого океана лежал под затянутым облаками небом, словно кто-то накрыл его тканью. Торре де Грито возвышалась на окраине — стройная серебристая башня, сверкавшая в лунном свете.
«94 ПРОЦЕНТА», пробормотал Дон Педро, глядя на свой маленький планшет. «ЭТО ЗНАЧИТ, МАШИНА ЗАПОЛНЕНА НА 94 ПРОЦЕНТА. ОСТАЛОСЬ 6 ПРОЦЕНТОВ. МАЛО ВРЕМЕНИ.»
«СКОЛЬКО МАЛО?», спросила Изабелла.
«МЕНЕЕ ДНЯ», сказал телефон. «ЕСЛИ ЕЁ НЕ ОСТАНОВИТЬ ДО ЗАВТРА, ОНА ДОСТИГНЕТ 100 ПРОЦЕНТОВ.»
«ТОГДА МЫ ПОТЕРЯЕМ ВСЕ КРИКИ ЛИМЫ?», спросил Лукас.
«НЕТ», сказал Дон Педро. «ТОГДА ЛИМА ПОТЕРЯЕТ СВОИ КРИКИ. И ЭТО ХУЖЕ.»
«НАСЧЁТ ХУЖЕ?»
«ПОТОМУ ЧТО КРИК — ЭТО ПРАВО», сказал Дон Педро. «ЕСЛИ НЕЛЬЗЯ КРИЧАТЬ, НЕЛЬЗЯ БОЛЕТЬ.»
«А ПОТОМ?»
«ОСТАЁТСЯ ТОЛЬКО СТРАХ», тихо сказал Дон Педро. «БЕЗ ЗВУКА.»
Они приблизились к башне. Охраны не было. Безопасности не было. Только пустое здание с открытой дверью. Слишком открытой.
«ЭТО СЛИШКОМ ЛЕГКО», сказал Лукас.
«ПЕРЕКЛЮЧЕНИЕ», сказал телефон.
«ПРОШУ, НЕТ!»
Дон Педро шагнул вперёд. «Я ИДУ ПЕРВЫМ. Я ЛИДЕР.»
«ТЫ ЯГУАР!», сказала Изабелла.
«И ЧТО?», сказал Дон Педро. «ЯГУАРЫ ХРАБРЫ.»
«НО У ТЕБЯ СОМБРЕРО!»
«СОМБРЕРО ДЕЛАЕТ МЕНЯ ЕЩЁ ХРАБРЕЕ», сказал Дон Педро.
«ЭТО НЕ ИМЕЕТ СМЫСЛА!»
«ИМЕЕТ», сказал Дон Педро. «ПЕРЕКЛЮЧЕНИЕ.»
«Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ!»
«Я ЗНАЮ.»
Внутри башня отличалась от других городов. Не было лаборатории. Не было тёмного коридора. Был большой зал, похожий на концертный. На сцене стояла машина — но не как другие. Эта была острая, длинная, как рог. И она гудела.
Гудение, которое все могли почувствовать. Глубокий, вибрирующий звук, проходящий сквозь стены, полы, кости.
«ОН ГУДИТ», сказала Изабелла. «НО НЕ НОРМАЛЬНО.»
«ЭТО КРИК», сказал Дон Педро. «ОН СОХРАНЯЕТСЯ.»
В центре зала, у стены, стоял большой экран. На нём показывалось число: 94,3%. Оно двигалось. Медленно. Но уверенно.
«94,3... 94,4... 94,5», прошептал Лукас. «ОНО РАСТЁТ.»
«СКОЛЬКО БЫСТРО?», спросила Изабелла.
Телефон подсчитал. «ПРИМЕРНО 0,5 ПРОЦЕНТА В ЧАС. ПРИ ТАКОМ ТЕМПЕ ЗА 12 ЧАСОВ ДОСТИГНЕТ 100.»
«ДВЕНАДЦАТЬ ЧАСОВ?!», воскликнул Лукас.
«СЕЙЧАС 19:00», сказал телефон. «ЗАВТРА В 7:00 ОНА БУДЕТ ПОЛНОЙ.»
«ТОГДА У НАС ВСЕГО ОДНА НОЧЬ!»
«ДА», сказал Дон Педро. «И МЫ ДОЛЖНЫ ЕЁ ИСПОЛЬЗОВАТЬ.»
Они искали контрольную комнату. Но её не было. Вместо этого они нашли маленький лифт в конце концертного зала. И на нём была цифра: «Уровень 49».
«ТОЖЕ 49?», спросила Изабелла. «ВСЁ ИМЕЕТ УРОВЕНЬ 49?»
«ДА», сказал телефон. «ЭТО СИСТЕМА.»
«СИСТЕМА?», спросил Лукас.
«R ИМЕЕТ ПЛАН», сказал Дон Педро. «И ПЛАН ИМЕЕТ ШАБЛОН. КАЖДАЯ БАШНЯ ИМЕЕТ 49 УРОВНЕЙ. НО УРОВЕНЬ 49 ВСЕГДА ПОСЛЕДНИЙ.»
«ЭТО... ТАИНСТВЕННО», сказала Изабелла.
«НЕТ», сказал Дон Педро. «ЭТО ЛОГИЧНО. R ОРГАНИЗОВАН.»
«А МЫ?»
«МЫ — ХАОС», сказал Дон Педро. «И ХАОС СИЛЬНЕЕ ОРГАНИЗАЦИИ.»
«ЭТО—» Лукас улыбнулся. «ЭТО ПРЕКРАСНО.»
«НЕТ», сказал Дон Педро. «ЭТО ПРАВДА. ПЕРЕКЛЮЧЕНИЕ.»
«Я»— Лукас сдался. «Хорошо.»
Лифт опускался глубоко вниз. Намного глубже, чем ожидали. Индикатор прыгнул с 49 на 50. Потом 51. Потом 52. И остановился.
«ПОЧЕМУ 52?», спросил Лукас.
«ПЕРЕКЛЮЧЕНИЕ», сказал телефон.
«ПРОШУ, НЕТ!»
Дверь открылась. За ней была маленькая комната. В центре стоял компьютер. Стул. И на экране...
«ЭТО R», прошептала Изабелла.
На экране сидел мужчина в белом костюме. Он выглядел усталым. Его глаза были красными. И он не улыбался.
«Наконец-то», сказал он. «Вы здесь.»
«ТЫ!», воскликнул Лукас. «Я ИСКАЛ ТЕБЯ!»
«Я знаю», сказал R. «Я видел, как вы шли. С Буэнос-Айреса.»
«КАК ТЫ ЭТО МОЖЕШЬ?»
«У меня везде глаза», сказал R. «И уши. И телефоны.»
«У НАС ЕСТЬ ИХ ТЕЛЕФОНЫ!», воскликнул Лукас.
«Да», сказал R. «Но у меня есть и ваши.»
«МОЙ?!»
«Твой телефон — мой друг», сказал R. «Он рассказывает мне всё.»
«МОЙ ТЕЛЕФОН ПРЕДАЁТ МЕНЯ?!»
«Он помогает», сказал R. «Он лоялен.»
«ТЕБЕ?!»
«Мне», сказал R. «ПОТОМУ ЧТО Я ЕГО СОЗДАЛ.»
Тишина. Все смотрели на телефон в руке Лукаса. Он тихо гудел.
«Ты...», начал Лукас медленно. «Ты — R?»
«Я — R», сказал мужчина. «И я не злодей.»
«ТЫ ОТНИМАЕШЬ У ЖИВОТНЫХ ИХ ЭМОЦИИ!»
«Я беру», сказал R. «Но я и отдаю. Я собираю крики, чтобы понять их. И если я понимаю, я могу помочь.»
«ПОМОЧЬ?»
«Кто-то должен», сказал R. «Мир полон боли. И боль должна куда-то идти.»
«БОЛЬ НЕ ДОЛЖНА ПОПАДАТЬ В МАШИНУ!», воскликнул Лукас.
«ТОГДА КУДА?», спросил R. «В мир? К людям? К животным? Они не могут её нести.»
«ТОГДА ОТПУСТИТЕ ЕЁ!», сказал Дон Педро. «ОТПУСТИТЕ ЕЁ.»
«ОТПУСТИТЬ?», повторил R. «КАК?»
«ПЕРЕКЛЮЧЕНИЕ», сказал Дон Педро.
«ПРОШУ, НЕТ!»
R рассмеялся. Горько. «Вы всё ещё думаете, что можете меня остановить. Но знаете что? Я планировал на 14 дней. Вы на башне 2. Осталось три. А я всё ещё здесь. Потому что я сильнее.»
«НЕ СИЛЬНЕЕ», сказал Дон Педро. «ПРОСТО ИНАЧЕ.»
«То же самое», сказал R. «Просто разные слова.»
«НЕТ», сказал Дон Педро. «РАЗЛИЧИЯ ВАЖНЫ. РАЗНООБРАЗИЕ — ЭТО СИЛА.»
«ЭТО—» R замолчал. Потом сказал: «Возможно. Но сила требует контроля.»
«КОНТРОЛЬ — НЕ СИЛА», сказал Дон Педро. «СВОБОДА — СИЛА.»
«СВОБОДА — СТРАШНА», сказал R. «СТРАХ НЕ ПОДДАЁТСЯ КОНТРОЛЮ.»
«ТОГДА НАУЧИТЕСЬ ЖИТЬ СО СТРАХОМ», сказал Дон Педро. «ЭТО ЖИЗНЬ.»
«ЖИЗНЬ ТРУДНА», сказал R.
«ДА», сказал Дон Педро. «И ЭТО ДЕЛАЕТ ЕЁ ЦЕННОЙ.»
Тишина. Экран мерцал. Число всё ещё показывало 94,6%. Оно росло.
«Что вы хотите сделать?», спросил R. «Вы не можете меня победить. Я везде.»
«ТОГДА МЫ НЕ БУДЕМ БОРОТЬСЯ», сказал Дон Педро. «МЫ ПОНИМАЕМ.»
«ПОНЯТЬ?», повторил R. «Понимание — пустая трата времени.»
«НЕТ», сказал Дон Педро. «Понимание — единственное оружие, которое работает.»
R закрыл глаза. Долго. Потом сказал: «У меня есть брат.»
«Брат?», спросила Изабелла.
«Да», сказал R. «Он умер пять лет назад. В Перу. Он кричал. Но никто его не слышал.»
«ЭТО—» Изабелла замолчала.
«С тех пор я понял», сказал R. «Крик должен быть услышан. Иначе он ничего не стоит.»
«ТОГДА ПОЗВОЛЬТЕ ИМ КРИЧАТЬ», сказал Дон Педро. «ПОЗВОЛЬТЕ ИМ БЫТЬ УСЛЫШАННЫМИ.»
«Но кто их услышит?», спросил R. «Мир не слушает. Мир громкий.»
«ТОГДА МЫ СДЕЛАЕМ ЕГО ТИХИМ», сказал Дон Педро. «И МЫ БУДЕМ СЛУШАТЬ.»
R открыл глаза. Он посмотрел на экран. Потом сказал: «У вас есть план?»
«Да», сказал Дон Педро. «Мы не уничтожим машину. Мы её откроем.»
«ОТКРЫТЬ?», спросил R.
«Да», сказал Дон Педро. «И мы всё вернём.»
«ВСЕ КРИКИ? ВЕРНУТЬ? ТАК ЧТО ЖЕ ТАКОЕ МАШИНА?»
«НИЧЕГО», сказал Дон Педро. «ПРОСТО СУДИНА. А СУДИНЫ МОЖНО ЗАПОЛНЯТЬ. И ОПУСТАШАТЬ.»
R долго смотрел на него. Потом сказал: «Вы сумасшедшие.»
«Возможно», сказал Дон Педро. «Но мы свободны.»
R рассмеялся. Настоящий смех. Не принужденный. А искренний. «Свобода опасна.»
«ДА», сказал Дон Педро. «Но она лучше контроля.»
Число на экране росло: 94,8%. 94,9%.
«Время на исходе», сказал R. «Что вы действительно хотите?»
«Мы хотим», сказал Дон Педро, «чтобы ты остановился.»
«Остановиться?», повторил R. «От всего?»
«От сбора», сказал Дон Педро. «От контроля. От страха.»
R встал на экране. Он приблизился к камере. «Вы знаете, что случится, если я остановлюсь? Люди будут кричать. И плакать. И страдать.»
«А ПОТОМ?», сказал Дон Педро. «Это будет плохо?»
«ДА», сказал R. «Это будет плохо.»
«ТОГДА НАУЧИТЕСЬ ЖИТЬ СО СТРАДАНИЕМ», сказал Дон Педро. «ЭТО ЖИЗНЬ.»
R закрыл глаза. Долго. Потом сказал: «Хорошо.»
«ХОРОШО?», спросил Лукас.
«Хорошо», сказал R. «Я сдаюсь.»
«СДАЁШЬСЯ?», спросила Изабелла.
«Да», сказал R. «Я открою все машины. Все эмоции будут возвращены.»
«А БАШНИ?»
«Все», сказал R. «Каждая башня будет освобождена. Патауэб сможет решать, что с ними делать.»
«ЭТО—» Дон Педро замолчал. «ЭТО ХОРОШО.»
«Нет», сказал R. «Это необходимо. Потому что я понял. Понимание сильнее контроля.»
«ПЕРЕКЛЮЧЕНИЕ?», спросил Дон Педро.
«Да», сказал R. «Переключение.»
«Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ!»
«Я знаю», сказал R. «Но ты меня поймёшь. Когда-нибудь.»
«КОГДА?»
«Когда ты проиграешь», сказал R. «И тогда ты поймёшь, почему я это сделал.»
«ТОГДА МЫ НЕ ПРОИГРАЕМ», сказал Дон Педро.
«Обещаешь?», спросил R.
«Обещаю», сказал Дон Педро. «ПЕРЕКЛЮЧЕНИЕ.»
«Нет», сказал R. «Только обещания.»
Экран погас. Число показало 95,2%. Потом остановилось. Потом упало. 95,1%. 95,0%.
«ЭТО РАБОТАЕТ!», воскликнула Изабелла.
Машина начала вибрировать. Не вредно. А свободно. Как птица, вылетающая из клетки. Как крик, который наконец услышали.
И тогда случилось нечто невероятное.
Над городом Лима раздался крик. Не животного. Не человека. А самой машины. Крик, который хранился десятилетиями, теперь был освобождён.
Он был громким. Он был сильным. И он был свободным.
Лукас, Изабелла, Дон Педро и опоссум стояли и слушали. Не как враги. Не как герои. А как свидетели. Как друзья.
«Это было...», начал Лукас.
«Освобождение», сказал Дон Педро. «Не от нас. От неё.»
«От машины?»
«От бремени», сказал Дон Педро. «От бремени, которое она несла.»
«А R?»
«R ушёл», сказал телефон. «ЭКРАН ВЫКЛЮЧЕН.»
«УШЁЛ?», спросила Изабелла. «КУДА?»
«Я НЕ ЗНАЮ», сказал телефон. «НО ОН УШЁЛ.»
«ТОГДА МЫ ВЫИГРАЛИ?»
«НЕТ», сказал Дон Педро. «МЫ ПОНИМАНИЕ. И ЭТО ЛУЧШЕ.»
«ЭТО—» Лукас улыбнулся. «ЭТО ПРЕКРАСНО.»
«КОНЕЧНО», сказал Дон Педро. «ПЕРЕКЛЮЧЕНИЕ.»
«Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ!»
«Я знаю», сказал Дон Педро. «Но ты мой друг.»
«ПЕРЕКЛЮЧЕНИЕ!»
«Я ТАК ГОВОРИЛ.»
«НЕТ, ТЫ НЕ ГОВОРИЛ!»
«ЭТО ЭФФЕКТИВНО ТО ЖЕ САМОЕ», сказал Дон Педро.
«Я—» Лукас сдался. Потом улыбнулся. «Хорошо.»
И в Лиме ночь не стала тише. Она стала громче. С криками, которые наконец услышали. Со слезами, которые наконец пролились. Со смехом, который наконец стал свободным.
А далеко, в лаборатории, где никого не было, погас последний экран. И кто-то прошептал:
«Башня 3 пала. Осталось две. Но на этот раз... на этот раз она выиграла. И это опаснее, чем потеря.»
«Почему?»
«Потому что понимание сильнее победы», сказала голос. «ПЕРЕКЛЮЧЕНИЕ.»
Экран погас. И где-то в Лиме, на маленькой террасе, сидел ягуар в сомбреро и смотрел на звёзды.
«ЭТО БЫЛО...», тихо сказал он. «ЭТО БЫЛА СВОБОДА.»
«ЭТО БЫЛО», сказал попугай рядом с ним. «ПЕРЕКЛЮЧЕНИЕ.»
«ПРОШУ, НЕТ!»
«ПЕРЕКЛЮЧЕНИЕ», сказал обезьяна, сидевшая на крыше. «ПЕРЕКЛЮЧЕНИЕ.»
«Я»— Лукас встал. «Я всех вас ненавижу!»
«МЫ ЗНАЕМ», сказали все. Даже опоссум. Даже капибара, который внезапно появился. Даже тукан и ленивец.
И Дон Педро улыбнулся. «Тогда это хорошо.»
«ЭТО—» Лукас вздохнул. «Тогда это хорошо.»
И вдали, над Андами, над океанами, над городами Южной Америки, зазвучало что-то новое. Не машина. А голос. Голос 258 животных. И они сказали:
«Свобода.»
И ответ пришёл со всех сторон. От людей. От животных. Со всех уголков.
«Свобода.»
Три башни пали. Осталось две.
И настоящее путешествие начинается сейчас.